Мечты, мечты, где ваша сладость...
Mar. 8th, 2010 09:25 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
masterwindКонечно, мечтать проще... наблюдая несовершенство мира, зло в нем, ложь, лицемерие и предательство, страдания «ни в чем не повинных», рассуждая о непонятом Боге, с какого вдруг бодуна Он благ и есть любовь, когда вокруг все это. Упиваться тщеславием, представляя, как было бы, если бы... а вот дай мне силу и власть, я бы... а вот будь я тем-то... это очень легко. Легко и неимоверно приятно тем тягучим удовлетворением, которое тяжелой густой массой накатывает снизу, одурманивая голову. И любой взгляд наружу заставляет морщиться от неприязни и возвращаться назад, туда, где другая жизнь, в которой творец ты — ты герой, создающий ситуации и побеждающий всякое зло, разнося в пух и прах его носителей; и всякий призыв сделать в реале хоть что-нибудь, веет бессмысленностью и насмешкой...
Очень легко и приятно представлять, как защищаешь любимую женщину, ребенка. Намного легче и приятнее, чем ежедневно, вне всякого пьедестала и награды, за просто так, по любви, которая невозможна среди этих уродов, (а то обманчивое, что назвал любовью, исчезло после того, как утвердил свой член, что он таки на что-то способен) изо дня в день, недосыпая, не зависая у компа с игрушками, не потягивая отупляющее пивко или винцо с плейером в ушах, отдавать время и силы ребенку, жене, близким.
Легко в мечтах сражаться, защищая любимых, в этом есть пафос, тщеславие, гордость, и не требует личного участия, там ты никогда не обсираешься и не хлопаешь по-сучьи глазами, думая только о собственной шкуре, значительно сложнее без всякого пафоса положить свою драгоценную жизнь за другого там, где кроме вирусов и тебя, ему ничего не угрожает...
Это как в молитве — легко и приятно быть героем веры в мечтах, творя чудеса направо и налево, несравнимо сложнее изо дня в день, в каждую минуту обращаться к Богу, когда ничего не происходит, когда над тобой не разверсаются небеса и голос не призывает тебя к купине в углу, когда язычники не ставят тебя около автобуса, предлагая выбор — снять крестик (всего лишь железяку на веревке) или лежать мордой в пыли, дергая ногами, исходя кровавой пеной из разрезанной глотки. Днями, месяцами, может и годами, толком ничего не ожидая, никаких чудес, никаких сверхспособностей, стараясь просто приблизиться к Святому, чтобы Он приблизился к тебе, просто быть рядом... обращаясь к Нему, стараться во всем быть Ему похожим, не противоречащим, насколько хватает — милосердным, не злопамятным, не ищущим своего, не за награды делающим, не гордым, не утверждающим себя, не... не развозящим сопли и не рассуждающим о бестолковом, а делающим то, что реально можешь сделать, там, где ты можешь это сделать, не говоря о должен.
Это невозможно объяснить. Этому невозможно научить. Это или есть или нет. Это как любовь. Это и есть любовь. Это можно получить, хоть в малой толике, как уголек, и беречь чтобы не угас, пусть даже не разгорится, если масла не подольют, но чтобы не гас. Можно потушить.
Есть такая прикольная форма эгоизма...
Очень легко и приятно представлять, как защищаешь любимую женщину, ребенка. Намного легче и приятнее, чем ежедневно, вне всякого пьедестала и награды, за просто так, по любви, которая невозможна среди этих уродов, (а то обманчивое, что назвал любовью, исчезло после того, как утвердил свой член, что он таки на что-то способен) изо дня в день, недосыпая, не зависая у компа с игрушками, не потягивая отупляющее пивко или винцо с плейером в ушах, отдавать время и силы ребенку, жене, близким.
Легко в мечтах сражаться, защищая любимых, в этом есть пафос, тщеславие, гордость, и не требует личного участия, там ты никогда не обсираешься и не хлопаешь по-сучьи глазами, думая только о собственной шкуре, значительно сложнее без всякого пафоса положить свою драгоценную жизнь за другого там, где кроме вирусов и тебя, ему ничего не угрожает...
Это как в молитве — легко и приятно быть героем веры в мечтах, творя чудеса направо и налево, несравнимо сложнее изо дня в день, в каждую минуту обращаться к Богу, когда ничего не происходит, когда над тобой не разверсаются небеса и голос не призывает тебя к купине в углу, когда язычники не ставят тебя около автобуса, предлагая выбор — снять крестик (всего лишь железяку на веревке) или лежать мордой в пыли, дергая ногами, исходя кровавой пеной из разрезанной глотки. Днями, месяцами, может и годами, толком ничего не ожидая, никаких чудес, никаких сверхспособностей, стараясь просто приблизиться к Святому, чтобы Он приблизился к тебе, просто быть рядом... обращаясь к Нему, стараться во всем быть Ему похожим, не противоречащим, насколько хватает — милосердным, не злопамятным, не ищущим своего, не за награды делающим, не гордым, не утверждающим себя, не... не развозящим сопли и не рассуждающим о бестолковом, а делающим то, что реально можешь сделать, там, где ты можешь это сделать, не говоря о должен.
Это невозможно объяснить. Этому невозможно научить. Это или есть или нет. Это как любовь. Это и есть любовь. Это можно получить, хоть в малой толике, как уголек, и беречь чтобы не угас, пусть даже не разгорится, если масла не подольют, но чтобы не гас. Можно потушить.
Есть такая прикольная форма эгоизма...
